«Наша цель — учить детей кататься на коньках, учить их фигурному катанию, а не просто исполнению сложных технических элементов»
В рамках летней рубрики #знайнаших мы посетили тренировку группы парного катания, занимающейся под руководством чемпионов мира и Европы Алексея Тихонова и Марии Петровой на «Навка Арене». Запечатлели моменты тренировочного процесса и пообщались с тренерами о предсезонной подготовке, постановке программ, доверии и взаимоотношениях в паре, идеальной разнице в возрасте между партнёрами, новых правилах, целях на сезон и многом другом.
Со стороны кажется, что ваша команда – большая дружная семья. На каких принципах строится работа?
Мария: Наверное, как и в любой семье, главное — это уважение. Мы учим спортсменов уважать друг друга, нас и вообще окружающих.
Алексей: И обязательно уважать то, что они делают. Год назад Татьяна Навка пригласила нас открыть группу парного катания в своей школе. Огромное спасибо Татьяне за это приглашение. Мы с Марией хотели работать вместе. Как были парой в спорте и в жизни, так теперь вместе и на тренерской работе — это безумно интересно. Мы постоянно обсуждаем рабочие моменты: и на катке, и дома.
Мария: Начинали мы небольшим составом: Анастасия Мухортова/Дмитрий Евгеньев и Ева Хмелькова/Владислав Антонышев. С этими двумя парами мы уже по-настоящему сроднились. За год работы узнали друг друга от и до: все плюсы, минусы, чему их учить и чему нам у них учиться. В общем, хорошо притёрлись.
Алексей: Наша цель — учить детей кататься на коньках, учить их фигурному катанию, а не просто исполнению сложных технических элементов. Хочется наслаждаться эстетикой, культурой катания, артистической и актёрской стороной.
Как только я начал тренировать, сразу понял: здесь ты постоянно находишься в процессе «век живи — век учись». Тренер ведёт спортсменов, но при этом сам растёт вместе с ними и нарабатывает опыт. Я искренне восхищаюсь людьми, которые посвятили тренерству всю жизнь: Тамара Москвина, Алексей Мишин, Людмила и Николай Великовы, у которых мы начинали, Елена Буянова, Светлана Соколовская, Этери Тутберидзе со всей её командой. Низкий поклон этим профессионалам, которые умеют научить фигурному катанию.
Вы упомянули, что обсуждаете работу и дома. Для вас это плюс или минус? С одной стороны — больше времени на разбор деталей, с другой — дома ведь хочется отвлечься и отдохнуть?
Мария: На самом деле дома действительно хочется выдохнуть. Но на катке времени на всё часто не хватает, а какие-то внезапные мысли приходят именно вечером. Лучше сразу их высказать и обсудить, чтобы идея отложилась в голове и мы смогли перенести её на лёд.
Алексей: Меня разговоры о фигурном катании дома вообще не напрягают — это же наша жизнь. Многие вещи рождаются именно на кухне.
Мария: Наша дочка Полина над этим очень смеётся. Бывает, что мы начало программы для спортсменов придумываем прямо на кухне: вокруг собака бегает, вообще не понимая, что за пляски тут устроили хозяева.
Алексей: Полина сама катается в танцах на льду, так что дома она наш главный критик. Оценивает: тут надо так, туда-сюда... Но это очень хорошо. Хотя в выходные мы всё-таки стараемся чуть-чуть отдыхать от фигурного катания.
Сколько пар сейчас тренируется в группе?
Алексей: У нас две взрослые пары — это Настя Мухортова/Дима Евгеньев и Ева Хмелькова/Влад Антонышев. Ева и Влад выступают за Московскую область. Дарья Самохвалова/Роман Романычев приехали к нам из Перми от Павла Слюсаренко, Мария Карпанова/Артём Устинов – из Санкт-Петербурга от Александра Смирнова. Также у нас тренируются Таисия Горнякова/Никита Финохин – для них это заключительный год в юниорах.
С нами на льду катается пара Настя Чернышова/Влад Вильчик, их ведёт Алексей Меньшиков. Они тренируются немножко обособленно от нас, но мы хорошо сотрудничаем: стараемся ребятам что-то подсказывать и помогать, а Алексей, в свою очередь, помогает нам в работе над элементами. Мы от всей души желаем ребятам только удачи!
Какие специалисты работают в вашей команде и за какие аспекты они отвечают?
Алексей: На льду работаем мы с Марией Петровой и Алексей Меньшиков. Мы проводим ОФП и СФП. ОФП также ведёт Михаил Михайлович Панарин – и мы, и спортсмены очень довольны. За хореографию отвечает Ольга Николаевна Штриккер. Кроме того, к ребятам приходят две замечательные танцовщицы — Татьяна Аничкина и Эмилия Налесная — они дают джаз-класс, помогают спортсменам раскрепоститься, им это очень нравится.
В прошлом году мы привлекали Албену Денкову и Максима Ставиского для работы с Настей Мухортовой и Димой Евгеньевым — у них получился отличный союз. В этом году мы решили поставить программы сами. Нам важно было реализовать определённые нюансы, которые мы тонко чувствуем.
Мария: Причём ребята сами были за. Не было такого, что мы их заставили. Им эта идея искренне откликнулась.
Алексей: Сезон покажет, насколько это было правильным решением. Главное, что сейчас и спортсмены, и мы чётко видим, куда идём. При этом мы не против привлечения специалистов со стороны. Если фигурист приходит и говорит: «Я хочу поработать вот с этим хореографом» — мы только за. Важно, чтобы это шло на пользу и развивало спортсмена и как профессионала, и как творческую личность.
Какие требования должны неукоснительно соблюдаться спортсменами вашей группы?
Мария: В первую очередь — дисциплина. На льду у некоторых пар она пока ещё немного хромает. Также важны взаимоотношения внутри дуэта и взаимное уважение.
И ещё один важнейший момент — мы не терпим сплетен. В нашей группе этого не будет: мы не хотим, чтобы нам рассказывали что-то про других. Мы сами всё видим, и передавать нам чужие слова не нужно — это абсолютное табу.
Алексей: Да, но мы всегда готовы дать людям шанс. Хочется посмотреть, смогут ли они перебороть себя. Вообще, спорт — это и есть умение преодолевать собственные слабости, и это основной критерий в работе. Мы смотрим на то, как люди трудятся. Если у спортсмена горят глаза, он идёт и делает, а ты его просто направляешь. Что-то может долго не получаться — это нормально. Главное, чтобы ты выполнял задачи, исправлял ошибки, которые подсказывает тренер, и искренне горел своим делом. Это преодоление обязательно приведёт к результату. Мы чётко видим, у кого этот внутренний огонь уже есть, а у кого он пока только зарождается. И наша задача — поддержать его и развить.
Как у вас проходит предсезонная подготовка?
Алексей: Предсезонная подготовка проходит на «Навка Арене», здесь прекрасные условия. Сейчас в июле у нас было три ледовые тренировки в день + дважды в неделю ОФП + дважды в неделю хореография + джаз-класс + дополнительная отработка поддержек. Конечно, межсезонье — это ещё и время для постановки программ. Что-то мы успели поставить раньше, что-то дорабатываем прямо сейчас. Ребята накатывают программы, растут, и мы по ходу дела видим, какие нюансы можно изменить или улучшить.
Спортсмены часто предлагают вам свои идеи? Как вы на это реагируете?
Алексей: Настя с Димой всегда предлагают варианты музыки. Мы, конечно, прислушиваемся, но соглашаемся далеко не всегда. Со стороны порой видно больше. Бывает, ребята загораются: «Мы хотим кататься под эту музыку!», а мы понимаем, что для них это будет неудачный выбор.
Мир фигурного катания требует очень тонкого, эксклюзивного подбора музыкального сопровождения. Музыка должна идеально подходить паре. Мы только за то, чтобы пробовать новое — например, динамичные треки, которые редко используют на льду, или что-то супертанцевальное. Но далеко не все могут это выкатать. Соединить воедино музыку, идею, образы и при этом сохранить высокое качество сложнейших технических элементов — задача непростая, но безумно интересная.
Мария: На самом деле это здорово, когда ребята проявляют инициативу. Неважно, предлагают они музыку или какие-то элементы. Так мы сразу видим их заинтересованность и узнаём, что им нравится, а что нет. Это помогает понять: мы вообще в одном направлении смотрим или видим их по-другому?
Алексей: Мы такую активность только поддерживаем. Если предложение отличное — говорим: «Супер, давайте пробовать!». Если на льду идея идёт прекрасно — оставляем. Не идёт — садимся, анализируем и ищем другие варианты.
Важно ли ставить программы в разных стилях, пробовать новое каждый сезон? Или лучше выбрать паре подходящий образ, придерживаться его из года в год и не рисковать?
Мария: Если говорить о Насте и Диме, у них уже сформировался более определённый стиль, но даже с ними иногда стоит пробовать что-то новое — ребята к этому готовы и никогда не отказываются. А вот с юниорскими парами, я считаю, экспериментировать просто необходимо. Нужно искать, пробовать разные направления. Вдруг мы найдем тот самый уникальный «изюм»? Юниоров обязательно нужно смотреть в разных образах, чтобы в итоге нащупать их индивидуальность.
Алексей: Да, у каждого взрослого дуэта высокого уровня есть своё лицо. Но этот привычный стиль всегда интересно и важно немного «качнуть» в ту или иную сторону, добавить свежих красок. Другое дело, что это тяжело даётся. Спортсмены привыкают к удобным заходам на элементы, им трудно перестраиваться. Именно поэтому к работе часто привлекаются сторонние постановщики. Их задача — привнести новизну, разнообразить привычную хореографию и раскрыть спортсменов с другой стороны.
Парное катание считается одним из самых сложных видов из-за риска травм. Как вы учите фигуристов доверять друг другу и не бояться? Как объяснить ребенку, что нужно взгромоздиться в эту огромную высокую поддержку? Это же безумно страшно!
Мария: Во-первых, мы никогда не говорим детям, что это страшно. Такую установку вообще нельзя давать. Наоборот: это совсем не страшно, это легко. Во-вторых, мы всегда начинаем с азов и подводящих упражнений — никто не станет сразу подкидывать и крутить девочку в воздухе. Сначала учим элементарному: как правильно взять партнёра за руку, как зайти на элемент. Какие-то позиции мы вообще пробуем на полу: на мате, чтобы девочка телом прочувствовала ту позу, которую ей предстоит принять в воздухе.
Алексей: Подготовительных упражнений огромное количество — как для партнёров, так и для партнёрш. Мальчики должны чётко понимать, как технически правильно поднимать вес. Эта база даёт колоссальную уверенность, когда ты идёшь в высокие поддержки. Но в основе всего, конечно, лежат опыт и огромное, просто невероятное количество повторений.
Мария: При этом дети часто торопятся. Стоит чему-то минимально получиться, они сразу просят: «А можно я теперь попробую вот так?». Я всегда говорю: «Нет, нельзя!». Пока я не буду на сто процентов уверена, что элемент выполняется стабильно и безопасно, усложнять задачу мы не разрешаем.
Алексей: Возьмём, к примеру, выбросы. В одиночном катании фигурист прыгает сам, полагаясь на собственную технику. В парном — выброс в чём-то даже проще, ведь усилия делятся на двоих. Задача партнёра — технично вытолкнуть девочку, сделать всё, чтобы она осталась в своей вращательной оси и приземлилась на ногу. А задача партнёрши — вовремя открыться. Нюансов здесь миллион. Но в основе всего лежит база: мы идём от одинарных выбросов к двойным, а затем к тройным. У наших спортсменов разный опыт. Например, Маша Карпанова и Артём Устинов после одинарных сразу идут в тройные выбросы. На соревнованиях, конечно, двойной выброс не нужен — ты проверил одинарный на ощущениях и сразу делаешь тройной. Но я убеждён, что в процессе обучения элементы в два оборота обязательны.
Подкрутка — ещё один сложнейший элемент. Здесь тоже требуются подводящие упражнения и колоссальное количество повторений, чтобы партнёрша идеально выполнила свою часть техники, а партнёр — свою, и они совпали. Для каждой пары есть свои маленькие нюансы: одному нужно локоть чуть дальше провести, второму — активнее включиться в руку, третьему — добавить ногами.
Во всех этих элементах невозможно без доверия. Этому доверию можно как-то научить? Или оно складывается само собой, когда спортсмены просто уверены в технике?
Мария: Здесь работает и то, и другое. Доверию, конечно, нужно учить. Мы многократно объясняем, что партнёр обязан ловить партнёршу в любой ситуации. Но доверие нарабатывается и на практике.
Алексей: Это приходит с опытом. Откуда вообще берётся доверие? Партнёрша почти всегда находится на высоте, и чтобы она не боялась, она должна быть на сто процентов уверена в действиях партнёра. Для этого и нужны базовые упражнения в зале и на льду, которые позволяют партнёру быть уверенным в том, что он делает, а партнёрше – становиться более уверенной в сменах позиций, в переходах наверху. Обычным зрителям кажется, что большие мастера делают сложнейшие элементы легко и непринуждённо. Но только сами спортсмены и их тренеры знают, сколько колоссального труда вложено, чтобы довести это исполнение до идеала.
Как вы определяете, что пара скаталась?
Мария: Первый маркер — смотрят ли они вообще друг на друга. Юниоры, например, часто могут «чесать» всю программу, вообще не пересекаясь взглядами. Элементы сделали, разъехались — и только в конце вспоминают: «Ой, я же с тобой катался!». И, конечно, огромный показатель — это дорожка шагов: сразу видно, в одну сторону они едут или в разные.
А юным фигуристам не мешает обычное человеческое стеснение?
Мария: Конечно, мешает! Но с этим тоже нужно работать. Мы не ругаем их за то, что они застеснялись. Мы просто мягко учим и подсказываем, как перешагнуть через этот барьер, чтобы на льду получилось именно то, что от них требуют.
Алексей: Да, контакт между партнёрами очень важен. Со стороны это кажется ерундой, но на деле это сложнейший процесс. У ребят в голове установка: сделать элементы и проехать поставленную хореографию. А пара рождается тогда, когда включаются отношения, когда они смотрят в глаза и когда партнёр действительно ведёт, а партнёрша доверяет и следует за ним. В фигурном катании вообще очень мало партнёров, которые умеют правильно вести по направлению, на поворотах и шагах. И девочка должна подхватывать, не сопротивляться и ехать туда, куда её ведут. Дуэт должен чувствовать друг друга и дышать вместе. У нас есть профессиональное выражение — «дышать коленями». Это значит работать мягко, не вскакивать резко на прямые ноги. И вот когда появляется это единое дыхание, ты смотришь и понимаешь: «Вот это уже пара. Это уже зарождаются мастера своего дела». Научить ребят этому — огромная радость для тренера.
А сколько нужно времени, чтобы пара скаталась?
Алексей: Мы с Машей семь месяцев прокатались вместе, и нам посчастливилось выиграть чемпионат Европы. Звёзды сложились, мы старались, тренеры старались. Это очень короткий срок, но наш случай — скорее исключение, ведь я встал в пару с Марией уже взрослым 28-летним спортсменом, да и у неё за плечами был огромный жизненный и спортивный опыт.
Мария: В связи с этим очень забавно вспоминать нашу дочку Полину. Когда она только перешла в танцы на льду, они с партнёром покатались буквально два с половиной месяца и сразу поехали на первый старт. Ну о каком «скатались» там могла идти речь? Мы тогда шутили: «Слава богу, что не упали!». Всему нужно время.
Алексей: На самом деле, нужно полтора-два года, чтобы скататься. Можно быстрее? Можно, безусловно. Но чтобы появилось ощущение единого целого — вплоть до того, как партнёры смотрят друг на друга и как синхронно держат ножки на выездах, — необходим колоссальный опыт. А когда это чувство приходит, ты перестаёшь контролировать каждое движение умом. Ты просто включаешься и становишься с партнёршей единым организмом.
Для нас с Марией абсолютным эталоном в этом плане всегда были Екатерина Гордеева и Сергей Гриньков. Также моими кумирами были Наталья Мишкутёнок и Артур Дмитриев, а ещё — Майя Усова и Александр Жулин. Хоть Майя с Александром и выступали в танцах на льду, они меня восхищали. Мне всегда хотелось, чтобы спортивные пары добавляли в свои постановки именно это мягкое, красивое танцевальное катание.
Мария: У нас есть свой «секретный ключик» — Полина. В конце прошлого сезона мы попросили её тренеров отпустить их с партнёром к нам на пару тренировок. Ребята пришли и раскатывали наших парников, показывали им танцевальные шаги. Нашим спортсменам было очень интересно, всем понравилось.
Взаимоотношения в паре — это личное дело самих спортсменов или тренеры тоже должны в это вмешиваться?
Алексей: Это не может быть только их личным делом. Результат — это всегда работа тандема: спортсмены, тренеры и семья. Слава богу, наши юниорские пары пока не конфликтуют.
Мария: Мы не приветствуем ссоры на льду. Когда партнёр кричит на партнёршу или наоборот — для нас это неприемлемо.
Алексей: Конфликты мешают работе. В такие моменты ты тратишь энергию на абсолютно ненужные вещи вместо того, чтобы провести время с пользой.
Мария: Хотя у нас самих в своё время это было. Да-да, мы сами через всё это прошли и теперь на личном опыте знаем, какая это колоссальная потеря времени.
Алексей: Я заводился во время тренировок. А сейчас думаю: «Зачем?». Столько времени ты будоражишь себя, дёргаешь партнершу и упускаешь драгоценные минуты. А время в нашем спорте — на вес золота, ведь карьера фигуриста, к сожалению, недолговечна.
Вы упомянули семью как часть общего тандема. Насколько плотно родители взаимодействуют с вами? Присутствуют ли они на тренировках или вы контактируете только по необходимости?
Мария: Мы контактируем с родителями, но на тренировках они не сидят. Общаемся по делу, например, можем обсудить костюмы для новой программы. Пока пары юные, организационные вопросы мы решаем через взрослых. Когда спортсмены вырастают, они, естественно, ведут все диалоги уже сами.
Алексей: Родительская поддержка безусловно важна, и мы всегда открыты к диалогу. Если мамы и папы попросят прийти посмотреть, как работают их чада, мы с удовольствием устроим открытый урок. Иногда присутствие близких на трибунах даже идёт на пользу. Для ребят это не стресс, а скорее дополнительные эмоции. Когда они знают, что за ними наблюдают, то начинают больше стараться и выдавать максимум. Это неплохая практика, но только если она не становится постоянной.
В каком возрасте, по вашему мнению, лучше всего переходить в парное катание?
Мария: Для мальчиков оптимальный возраст — это, наверное, лет 16.
Алексей: Да, у юноши должно сначала сформироваться тело. Нужно понимать, до какого роста он дорастёт, чтобы нагрузками этот самый рост не затормозить. Сам я пришёл в парное катание в 15 с половиной лет. Двукратный олимпийский чемпион Максим Траньков, кажется, перешёл лет в 14. В переходе в 12–13 лет мало смысла — мальчик ещё растет и чисто физически не может делать подъёмы. Конечно, бывают исключения, но в среднем для юношей идеальный возраст — 15–17 лет. Можно переходить даже в 20, если решение созрело поздно. Для девочек же оптимальный старт — 12–14 лет.
А какая разница в возрасте между партнёрами считается идеальной?
Алексей: Я считаю идеальным балансом, когда партнёр старше партнёрши года на четыре. Девочки взрослеют и созревают ментально чуть раньше мальчиков, поэтому такая разница помогает им лучше понимать друг друга.
Хотя раз на раз не приходится. У Саши Бойковой и Димы Козловского, Жени Тарасовой и Вовы Морозова, Насти Мишиной и Саши Галлямова разница всего два года. У великих Екатерины Гордеевой и Сергея Гринькова разница была четыре года. У нас с Машей — целых шесть лет. Поначалу я думал, что я уже суперстар (в значении «суперстарый») для неё, но в работе это нам абсолютно не мешало. Недаром мы девять или десять лет пробыли в сборной страны.
Какие главные уроки ваших великих наставников вы чаще всего переносите на своих учеников?
Алексей: Самое главное — это безусловная вера в ученика и в то дело, которое вы вместе создаёте. Я помню, как мы с Машей выходили на наш первый международный турнир. На тот момент мы катались вместе всего четыре месяца. Окружающие смотрели на нашу новоиспечённую пару со скепсисом. Мы, конечно, замечали эти взгляды, но они нас вообще не заботили. Мы на сто процентов верили в то, что делаем, и чувствовали невероятную связь с нашим тренером. Мы видели, что наставник верит в нас безусловно и до самого конца и поддерживает честно, без капли сомнения. Именно поэтому всё и получилось. Эту науку — верить в своего спортсмена — я считаю главной.
Второй важнейший урок мне преподала Татьяна Анатольевна Тарасова. В своё время я работал в её ледовом театре «Все звёзды». Когда мы делали новые постановки, процесс выглядел так. Ты показываешь ей первое движение, а она эмоционально подхватывает: «Ой, как здорово! Отлично, очень хорошо! Но давайте попробуем вот так. А теперь вот так. А теперь вот эдак». И ты два часа подряд пробуешь разные варианты. В итоге она смотрит на тебя и говорит: «Нет, всё-таки первое, что вы сделали, было намного интереснее и лучше. Оставляем это». Ты стоишь, выжатый как лимон, и думаешь: «Ё-моё, ну зачем мы потратили два часа?!». И только с возрастом и опытом пришло понимание: нужно перебрать и увидеть всё, чтобы в итоге выбрать лучшее. Как тренер и постановщик ты не должен бояться пробовать разные вещи, какими бы безумными или сумасшедшими они ни казались в начале. Только из такой огромной мозаики в конце складывается по-настоящему красивая картинка.
Мария: У нас, кстати, ребята тоже ничего не боятся. Я иногда прихожу на тренировку со своими записками, какими-то архивными видео или отрывками программ и предлагаю попробовать. Они всегда с готовностью соглашаются на такие эксперименты, потому что понимают: в процессе у каждого может родиться что-то своё, совершенно новое.
Если говорить о наставниках, у нас в своё время был замечательный хореограф — Александр Александрович Стёпин. Он преподавал актёрское мастерство в Академии русского балета имени А. Я. Вагановой. Работа с ним стала для меня невероятным открытием. Он показал нам, как много всего можно передать на льду с помощью языка жестов. Этому искусству мы теперь стараемся учить и наших спортсменов. К сожалению, у современных детей сейчас практически нет таких преподавателей. Нам тогда просто колоссально повезло. До сих пор я часто вспоминаю его уроки и какие-то фишки, пытаюсь объяснить их нашим спортсменам, да и мы с Алексеем их обсуждаем. Наш сегодняшний тренерский стиль изначально во многом строился именно на той базе, которую заложил наш учитель.
Алексей: Да, уроков актёрского мастерства в фигурном катании сейчас действительно не хватает. Но тут весь вопрос в том, чтобы найти правильного преподавателя. Спортсмены — люди ранимые и стеснительные. Наставник должен нащупать эти тонкие ниточки соприкосновения, найти подход, чтобы ребята поверили ему и раскрылись.
В нашей карьере было много учителей. Даже Ирина Константиновна Роднина, когда мы пересекались, иногда указывала на наши ошибки, а также Марина Зуева. На такие подсказки и критику со стороны профессионалов никогда нельзя обижаться. Наоборот, её нужно услышать. Обычно ведь у всех включается эго: «Да нет, мы всё умеем, что они нам тут рассказывают?». А ты услышь, проанализируй — и благодаря этому станешь лучше.
Да что далеко ходить: в постановках, которые мы делаем сейчас, Маша меня всегда критикует. Говорит: «Вот здесь плохо». Я сначала спорю: «Да нет, здесь хорошо!». Но проходит время, я переосмысливаю, мы ищем другие варианты, и в итоге чаще всего становится немножечко лучше. Это важнейший процесс, хоть меня это где-то задевает и обижает.
Мария: (смеётся) Да-да! Он поставит, а я сразу: «Так, сейчас я буду говорить всё плохое! Ну-ка слушай, я сначала выскажу всё, что мне не нравится, а потом обсудим».
Алексей: Если вы спросите более опытных наставников, они расскажут вам ещё больше. Та же Тамара Николаевна Москвина, когда мы встречаемся на соревнованиях, постоянно шутит: «Так, что у вас тут новенького? Чего можно своровать?». Хотя на самом деле это нам нужно воровать секреты у неё! И она, и другие наши блестящие тренеры-педагоги никогда не боятся делиться опытом, если ты спрашиваешь.
Мария: Нам действительно повезло, что великие мастера готовы открыто делиться с нами знаниями. Помню, когда Полина ещё каталась в одиночном, мы были в Санкт-Петербурге, и ей нужно было где-то потренироваться. Алексей Николаевич Мишин пустил нас к себе на лёд. Он не просто разрешил покататься, а подсказывал мне, на что обратить внимание, за чем следить. То есть он не боялся поделиться секретами, понимая, что я буду применять это и на своих учениках. Это вызывает колоссальное уважение и огромную благодарность.
Новые правила сильно меняют привычную структуру программ, особенно произвольной. Насколько тяжело вам как тренерам перестраивать процесс? Какое нововведение откровенно радует, а какое кажется нелогичным?
Мария: Начнём с короткой программы. Из неё убрали параллельное вращение, и лично меня это расстраивает. Параллельное вращение — это же эталон парного катания! Именно на нём всегда была чётко видна скатанность дуэта.
Алексей: Согласен, парное вращение сделать проще, чем параллельное. Вообще, в этом постолимпийском сезоне короткая программа идёт на спад по количеству баллов: будет простая поддержка и самый дешёвый тодес вперёд-внутрь.
Мария: Подожди, но ведь качеством исполнения всё равно можно набрать те же баллы?
Алексей: Можно. За счет GOE — судейских надбавок за качество, если выражаться простым языком. Их необходимо добирать по максимуму даже на элементах с более низкой базовой стоимостью. Что касается произвольной программы, то там одну из поддержек заменили на хореоподдержку.
Мария: И вот это нововведение нас, в принципе, порадовало, так как заставило хорошенько «поковыряться». Мы ушли от стандартных схем, начали искать новые формы и думать, кому из ребят что лучше подойдет, и кто что сможет исполнить. Посмотрим, как это в итоге будет выглядеть на соревнованиях, но для тренерского мозгового штурма это был отличный и очень полезный вызов.
Алексей: С одной стороны, поддержки — это лицо парного катания, а одну из них убирают. Зачем это делается? Наверное, потому, что на мировом уровне не все могут достойно исполнять все три поддержки. И я отчасти понимаю логику Международного союза конькобежцев. С другой стороны, это нововведение открывает огромный простор для креатива. Хореоподдержка технически проще, но её можно сделать настолько музыкально, интересно, креативно. Вот здесь действительно нужно повозиться, и на это уйдет, я уверен, не один сезон. Не мы пишем правила, но наша задача — гармонично в них влиться и не переставать чем-то удивлять. Пока процесс идёт непросто, мы находимся в постоянном поиске: что-то добавляем, пробуем, убираем.
Мария: Все ведь привыкли, что были три стандартные поддержки: две поддержки высокого уровня сложности и третья чуть попроще. У всех были наработанные поддержки. А сейчас пришлось искать и придумывать всё с нуля. Но это безумно интересно! Я поначалу тоже отнеслась к изменениям критически: «Вот, облегчают, убирают поддержку». А когда мы начали копаться и изобретать свои варианты, поняла — ничего подобного, не так-то всё и облегчили!
Алексей: Мне тоже нравится. Местами прямо мозги скрипят, и это неплохо. К тому же в произвольной программе вместо обычного совместного вращения теперь хореовращение. В хореовращении ты можешь вращаться хоть на двух ногах, хоть на одной, главное — сделать интересный вход и попасть в акценты музыки. Причём до конца мы поймем эти правила только, когда начнутся первые официальные старты и оценки.
Мария: И как именно судьи будут это оценивать? Склонятся ли они в итоге к сложности или будут ставить высокие баллы за красоту и музыкальность? В правилах написано одно, а вот как это будет работать на практике — покажет только сезон.
Алексей: И здесь танцы на льду нам в помощь! Танцоры уже давно креативят в этом направлении.
Мария: Да, мы обращались к видео прокатов танцевальных дуэтов.
Алексей: Мы постоянно в поиске, но всё очень индивидуально. Ты не можешь просто взять и скопировать хореовращение, которое делают, например, Александра Степанова и Иван Букин. Здесь роль играют пропорции тел партнёров.
Мария: В парном катании из-за этой разницы в пропорциях сделать парное вращение даже сложнее, чем в танцах.
Алексей: Кроме того, убрали хореографическую последовательность, которая раньше позволяла добавить программе эстетики. Теперь эту красоту придётся закладывать внутрь самой программы — демонстрировать через оценку за навыки скольжения (Skating Skills) и презентацию. Будем через связующие элементы подчёркивать сюжет, музыкальность и образы.
Как говорится, не так страшен чёрт, как его малюют, кому-то эти реформы точно пойдут в плюс. Посмотрим. А ещё из произвольной программы убрали третий прыжок — теперь каскад или комбинация состоят из двух прыжков.
Мария: Вот из-за этого нововведения я точно не расстроилась! Когда было три прыжка, большинство пар прыгали их «горохом» — мало кто исполнял все три прыжка идеально. Теперь два прыжка ребята будут делать чисто и уверенно. Для парного катания это огромный плюс, визуально программы станут красивее.
Алексей: Да, но общий балл упадёт. Никто уже не наберёт столько, сколько набрал японский дуэт на прошедших Олимпийских играх.
Мария: (улыбается) Подожди, мы второй оценкой добьём!
Какие цели вы ставите на сезон 2026/2027?
Алексей: Наша основная цель — чтобы наши дуэты стали скатанными парами, на которые приятно смотреть и которые радуют глаз смотрящего на них. Хочется, чтобы они научились дышать вместе — в ножках, в коленях, чувствовали каждое движение друг друга, даже не глядя на партнёра. Это для нас самое главное.
Мария: А мне бы очень хотелось, чтобы в новом сезоне наши ребята чисто откатывали обе программы. Чистый прокат всегда смотрится совершенно иначе. Хочется, чтобы они справились с этой задачей, мы к этому стремимся. Если у них всё получится, мы будем полностью удовлетворены своей работой.
Алексей: Конечно, мы хотим высокие места. Мы хотим, чтобы наши пары выигрывали, но это всё покажут соревнования.
Мария: Для этого они должны катать программы чисто.
Алексей: И хорошо тренироваться. На льду не бывает всё идеально каждый день. Но если у спортсмена есть искреннее желание, огонь внутри и стремление идти к своей мечте — возможно всё. А мы с Машей сделаем всё от нас зависящее, чтобы помочь им в этом непростом деле.
Автор: Вероника Андреева
Фото: Александр Виноградов
Московская академия фигурного катания на коньках